TravelWind.ru - Портал для любителей путешествий - Ветер странствий
 СТРАНЫ   ОТЕЛИ   НОВОСТИ   СТАТЬИ   ПОГОДА   ФОТООБОИ 
  Подмосковье
  Отдых у моря
  Экзотика
  Экскурсии
  Горные лыжи
  Лечение
  Все страны

  Дайвинг
  Виндсерфинг

  Советы туристам
  Анекдоты

  Реклама на сайте
  Ссылки





Танзания

ТАНЗАНИЯ

ТАНЗАНИЯ



Бегом на Килиманджаро

Эхо планеты Февраь 2003

Архимандрит Августин (Никитин)

Высочайшая в Африке вершина (5896 метров) издавна притягивала к себе взоры путешественников. Первым европейцем, покорившим Килиманджаро, был немец Ганс Мейер. Он взошел на эту гору в 1889 году вместе с шестью местными африканцами-носильщиками. Я не претендую на место в Книге рекордов Гиннесса, но добрался до нее бегом.

Однако вернемся к Мейеру, первооткрывателю. Почему немец, а не англичанин? Да потому, что тогдашняя Танганьика была колонией - "канонической территорией" Германии. Мандат на управление ею Великобритания получила после Первой мировой войны. Так что американцу Эрнсту Хэмингуэю не надо было особенно хлопотать о визе, когда он решил погоняться за львами в здешней саванне. Плодами сафари были не только охотничьи трофеи. Старина Хэм подарил миру рассказ "Снега Килиманджаро", после чего эта вершина - погасший вулкан - стала, как говорят сегодня, культовой.

Поток туристов к подножию горы не иссякает. Потянулись сюда и россияне. До начала 1990-х нас отделял от заграницы "железный занавес". Но к этому времени он успел проржаветь и вскоре рухнул. Однако возникла новая "заслонка", на этот раз "золотая". Не каждый может отправиться в отпуск даже к Черному морю, а уж, тем более, в Африку. Если же наш человек на свои кровные все-таки добирается до Танзании, то от сафари его отпугивают не львы, а цены. Местные власти давно сообразили, что заповедники - это золотая жила. Стоимость туров постоянно растет, и нынче даже "западники" стонут. Надо же: один день - 100 долларов! А обычный тур - пятидневный...

Но зверей можно увидеть и в зоопарке. А Килиманджаро - единственная в своем роде вершина, поэтому цены здесь тоже неподъемные. В пик сезона (рождественские каникулы, Новый год) восхождение обходится в 700 долларов; к концу января расценки снижаются до 600 "зеленых".

Когда меня в той же нищей Африке спрашивают о зарплате, я обычно называю сумму, в 10 раз большую (за державу обидно!). И все равно слышу: "Как вы бедно живете!" Поэтому о подъеме на Килиманджаро даже и мысли не возникает: видит око, да зуб неймет. А оку гора вполне доступна. Чтобы лицезреть ее хотя бы издали, нужно добраться до небольшого городка Моши, к западу от Дар-эс-Салама.

Здесь еще чувствуется былое немецкое влияние. В центре Моши высится лютеранский храм (после Первой мировой войны немецкие власти из страны ушли, а миссионеры остались). Хотя общий для Танзании - язык давно уже английский, школы при храмах здесь по-прежнему называются "шуле". Впрочем, представлены и католики; на выезде из города - современной постройки бетонная церковь. А перед ней скульптурная группа: воин с автоматом (борец за независимость) и жирафы, опасливо косящиеся на автоматчика. Есть и несколько изящных мечетей. Одна из них особенно эффектна: ее минарет перерезает снежную вершину Килиманджаро.

Больше в городке делать особенно нечего, и я отправляюсь в Арушу, в 80 км к западу от Моши. Быть может, удастся присоединиться к группе туристов и посетить знаменитый заповедник Нгоро-Нгоро. Но близость Килиманджаро чувствуется и здесь. Местное население кормится горой. Десятки турфирм предлагают свои услуги состоятельным восходителям. Остановившись в гостинице (называется она, естественно, "Килиманджаро)", иду подкрепиться. Уже в закусочной меня перехватывает посредник: "Сэр! Килиманджаро! Нгоро-Нгоро!"

От Килиманджаро отказываюсь сразу - гора "кусается". А про Нгоро-Нгоро поговорить стоит. Это вам не какой-нибудь равнинный заповедник типа Серенгети. Нгоро находится в жерле давно потухшего вулкана - огромная долина диаметром 20 км. Там есть свои заросли, и звери живут по законам джунглей. Такого сочетания в мире больше нет.

Узнав, откуда родом клиент, мой собеседник открывает карты: как правило местные турфирмы продают Нгоро в наборе с другими, обычными резервациями. Их цель - выжать из западников те же 600 долларов за 6 дней. А бедного россиянина можно пристроить в неофициальную группу-однодневку: он только что отправил "по левой" четырех немцев на джипе в Нгоро-Нгоро, и их еще можно догнать.

Хватаю вещи, и мы бросаемся в погоню. Надежда на то, что группа задержится в большом торговом центре при выезде из Аруши. Там обычно пасутся туристы, производя массовые закупки масок, разных фигурок и прочих поделок. Владелец магазина говорит, что немцы уже час как уехали, и продолжать погоню бесполезно. Возвращаемся обратно, но Гладстон - так зовут моего спутника - не хочет терять клиента и заводит речь про Килиманджаро. Оказывается, основная часть расходов - не за обслуживание, а за право пребывания в горном заповеднике, - своего рода "земельный налог". Турфирма берет лишь небольшую часть стоимости "путевки": оплата проводника (без гида идти запрещено, хотя маршрут простой и заблудиться невозможно) и небольшие комиссионные.

Мы садимся за подсчеты. Если пробыть в заповеднике не 5-6 дней, как обычные туристы, а 3-4, то и расходов будет меньше. Ночь накануне восхождения можно провести в деревушке у границы заповедника. А потом рысью - к вершине, минуя промежуточные лагеря-приюты, где не спеша расслабляются западники.

Это уже интересно. В памяти всплывают подзабытые лозунги пятилеток. А что если в три дня? Когда Гладстон называет итоговую сумму, я решаю: это шанс, другого уже не будет. И мы бьем по рукам.

С виду Гладстон походит на российского блатаря эпохи 40- годов: кепочка-блин, фикса, папироса в углу рта. Чуть осветлить кожу - и готовый "авторитет". Но почему-то он внушает доверие. Мой новый знакомый не претендует на полную "предоплату". При выходе на маршрут я сам оплачу в конторе заповедника стоимость пребывания в "зоне". Сейчас требуется всего лишь задаток 10 долларов - свидетельство серьезности моих намерений. И тогда Гладстон начнет подготовку: свяжется с проводником, подберет снаряжение. Оплата расходов фирмы - перед самым отъездом в Моши.

Я принимаю условия. Посыльный отправляется за боем, а мы едем к Гладстону домой - подбирать снаряжение. Перебрав кучу тряпья, он извлекает из нее поношенную штормовку, горные ботинки и капюшон, закрывающий почти все лицо. "Это "балаклава", - объясняет Гладстон. - На случай метели". Звучит как-то странно: метель на экваторе? Оказывается, бывает. Мне все мало, ботинки жмут. Но после третьей примерки находится подходящая пара. Из чулана выносят засаленный спальник - для ночевки в горных приютах. Это все выдается мне напрокат. Заодно Гладстон знакомит гостя с семьей, качая на руках маленького сынишку.

А вот и мой будущий ги - Клеменс. Имена у обоих - на английский манер: после Первой мировой войны в Аруше начали работать англиканские миссионеры, и при крещении младенцам давали имена из "святцев" метрополии. Можно отправляться в путь. Вручаю шефу искомую сумму; он тут же отсчитывает половину и передает деньги Клеменсу. И вот уже наш автобус катит в Моши, откуда я недавно приехал. Не надо было давать Клеменсу "живых" денег, ох, не надо! Еще на автовокзале он успел накачаться пивом, а, может, и чем-то покрепче, и теперь на жаре его развезло - он "вырубился". Растолкать боя удается только в Моши, и он бормочет название следующего пункта назначения: Марангу! Это еще километров двадцать. Пока я ищу попутную колымагу, Клеменс отдыхает на рюкзаке под пальмой. Но село Марангу - еще не конец пути: от него 5 километров нужно проделать на "матату" - пикапе с открытым кузовом. Путь идет в гору, это уже подножие Килиманджаро. В деревеньке, что в двух километрах от входа в национальный парк, мы и заночуем. А с утра - в путь, к сияющим высотам.

"Плановые" туристы здесь не останавливаются. У них выкачивают валюту в дорогом туркомплексе, что при выходе на маршрут. Располагаюсь на ночлег; Клеменс идет ночевать к своим, у него тут обширный круг знакомств. У гостинички забавное название: "Solomon hotel and grocery (лавка)". Единственный "номер" - двухкомнатный: одна половина - гостевая, в другой - хранится разная рухлядь. Двери без запоров, и хозяйка то и дело заходит, по-домашнему, и копошится в чулане. Перед сном есть время прогуляться по окрестным кукурузным полям. При встрече с местным людом мы приветствуем друг друга на суахили: "джамбо!" Ночью - заметная прохлада: как никак, а высота 1800 метров над уровнем моря. Это и к лучшему, все-таки адаптация. Главное - хорошо выспаться. Как говаривал на Эльбрусе один инструктор, "в гору идти трудно, если организм не спатый".

Мечетей здесь нет, так что муэдзин не разбудит выкриком с минарета в 5 утра. Но все же сон прервался именно в пять: это петухи пропели предрассветный азан. Плотно позавтракав (организм должен быть "поетым и попитым"), направляемся ко входу в заповедник. Здесь меня ждал привет с родины - солдат с "калашниковым". В местной конторе ежедневно крутятся тысячи долларов, и это достояние надо охранять. Клеменс что-то долго согласовывает с администрацией, а я в это время наблюдаю за группой туристов из Южной Кореи. Все это люди пожилые, и у них нет намерения идти к вершине. Достаточно прогуляться часик по тропе и полюбоваться шапкой вечного снега. Но и такой краткий визит обойдется им по 25 долларов с носа (плата за разовый вход в заповедную зону). Корейцы возмущаются и "идут на принцип": садятся в свой автобус и убывают. Гансу Мейеру, первовосходителю Килиманджаро, было сложнее чем нам, но денег за вход с него не брали. Меня зовут к окошечку офиса. Теперь ясно, почему была задержка с оформлением бумаг. Обычный срок для восхождения - 5-7 дней. Редко кто укладывается в четыре. А тут заявка на трое суток, с двумя ночевками. Администратор, с сомнением качая головой, выписывает счет и требует оставить расписку, - что, дескать, обязуюсь доплатить при возвращении, если не уложусь в "нормативы". Подписываю бумаги, плачу по счетам. Не объяснять же стражникам, что "иду на рекорд" не от хорошей жизни. Это в 20-е годы, воспевая режим, поэт восторженно восклицал: "Наш бог - бег!" Добегались...

Правда, есть небольшое утешение. В смете отдельной строкой, значится - "страховка - 20 долларов", что означает: если вам наверху станет плохо, то быстро доставят вниз на носилках. Это вселяет уверенность.

Итак, все формальности позади, и мы выходим на маршрут. Идем бодро: не уложимся в срок - "поставят на счетчик". Дорога натоптана тысячами белых "покорителей" и десятками тысяч негров-носильщиков. Ведь чтобы где-то в горном приюте группа туристов могла позавтракать, нужно доставить провизию на спинах местных работяг. Не говоря уже об ужине.

Перед походом туристы тщательно складывают в рюкзаки только самое необходимое, чтобы не перегружать себя в пути. Лишний груз остается на хранении, а все остальное - в пути, за наличные. В городе бутылка питьевой воды стоит полдоллара. А доставленная на горбу носильщика в приют Кибо (4700 м) - два с половиной.

До первого приюта - Мандары (2700 м) со свежими силами дошли за два часа. Здесь целый квартал палаток и хижин носильщиков. "Плановые" останавливаются на этом рубеже на ночь для акклиматизации. А нам некогда - сроки поджимают! Пообедав, бежим дальше. Если оценивать путь "равнинными" мерками, то его большая часть - с небольшой крутизной. Только после Кибо начинается серьезный подъем на вершину. А пока идут альпийские луга. Иногда попадаются кактусы, величиной с дерево. Как-то неожиданно открывается дивный вид снежной вершины. Она кажется вполне достижимой, но это только кажется...

Постепенно растительность исчезает, пошли колючки, потом пропали и они. Если сначала казалось, что жара здесь не столь изнуряющая", то с набором высоты заметно свежеет. К 5 часам дня добираемся до приюта Хоромбо Хат (3720 метров). За день "сделали две нормы". На сегодня, пожалуй, хватит. Здесь и заночуем. Клеменс отправляется в приютскую контору с нашим путевым листом. Снова формальности? Нет, все продумано. Допустим, что кто-то захочет проникнуть в заповедник со стороны, чтобы не платить сумасшедшие деньги. Выйдя из чащи, такой нелегал незаметно вольется в поток плановых восходителей, гордясь тем, что он такой веселый и находчивый. Но в первом же приюте погрустнеет, поскольку на ночлег его не пустят. Более того, его депортируют вниз, а там бедолагу ждут крупные неприятности (помните автоматчика у входа в заповедник?).

Заведующий приютом дышит на печать, изо рта у него идет пар -вот вам и Африка - космический холод! Приложив ее к путевому листу, он определяет меня на ночлег в одну из избушек, где есть свободное место. Клеменс отправляется в кухонный барак готовить ужин. Меня позовут.

Отыскав свою избушку среди десятка других, стучу в дверь. Мои соседи - трое итальянцев. В избушке на четверых тесновато: все по-походному, двухэтажные нары. Занимаю свободный лежак. Растираю замерзшие ладони, но не чувствую собственных пальцев. Неужели отнялись? Один из итальянцев - врач, утешает: ничего страшного, это от высоты, от перегрузки. И дает какую-то мазь, - должна помочь. Гиды зовут нас на ужин. Здешняя система такова: каждый проводник готовит еду в общей кухне для своего клиента или группы, а потом доставляет еду в большую избу-столовую. Качество и количество - в зависимости от стоимости тура. Передо мной - плошка с фасолью и чай без сахара. У итальянцев рацион побогаче; их валюта сильнее российской. Помните у поэта: "Нет, весь я не умру, душа в заветной лире мой прах переживет"? Это было написано до введения евро, а немецкая марка еще сильнее, и сидящая напротив группа из Германии гуляет. На столе пустые бутылки и банки из-под "будвайзера", "хейнеккена" и прочих "гиннессов". Мой сосед - врач-итальянец - вполголоса говорит: тедеско! Что в вольном переводе значит "фрицы!". Пить на такой высоте, да еще перед восхождением! Одна из немок просит "еще один кофе" и затягивается сигаретой. Она явно "выпала из реальности" и считает, что здесь берлинское кафе на Унтер-дер-Линден.

Ночью не спится из-за неотступной головной боли. Это из-за перепада высоты, - ведь мы с Клеменсом за день рванули с 1800 метров на 3700. Бывалые альпинисты-профессионалы могут улыбнуться, прочитав эти строки, но мы-то - существа равнинные, к Гималаям непривычные...

Клеменс постучался в избушку на рассвете. Завтракаем рано, пока остальная братия не спеша вылезает из своих спальников. У одного из домиков суматоха: кому-то из белых стало нехорошо - сильный приступ горной болезни. Негры деловито выносят клиента и укладывают его на каталку с длинными ручками. Клеменс объясняет, что заболевшего быстро эвакуируют вниз, в приют Маранго, и там он будет ожидать возвращения группы. Подхожу к каталке-носилкам. Вижу бледное лицо немецкой туристки, той самой, что вчера вечером, после обильных возлияний спрашивала кофе и дымила сигаретой...

А мы продолжаем альпийский марафон. Клеменс ставит задачу: к полудню дойти до приюта Кибо Пит (4700 м) и, оставив там лишние вещи, ринуться на штурм - к снежной вершине. На всякий случай глотаю аэрон - это средство и "от высоты", и от морской качки. Идти гораздо труднее, чем вчера. И склон все круче, и климат все жестче. На обочине заботливая рука соорудила деревянный столик; здесь можно передохнуть и перекусить, если есть что. Но мы идем в "облегченном варианте", и вся надежда на обед в Кибо. Так что за столиком только отдыхаем, любуясь такой близкой вершиной. На столе, по обычаю, туристские "граффити". Здесь отметились группы из разных стран. Одна из надписей вырезана перочинным ножом по-русски: "ЦСКА. Алма-Ата". Значит, и здесь ступала нога советского человека. Но было это давно, наверное, в период "полураспада" СССР.

Мимо нас пробегают шесть негров. На носилках - "груз-100" (слава Богу, что не "200"). Горняшка прихватила очередную жертву. У носильщиков на лицах эмоций нет. Для них - это обычная работа: перемещать тела вниз по тропе. Если она неровная и каменистая, то они берутся за ручки-держалки носилок. А если тропа ровная и широкая, носилки ставят на колесики, и теперь это каталка. И редко, редко - катафалк...

Наш темп по-прежнему высок, и мы оставляем позади приют Мавензи, где положено останавливаться на ночь. Клеменс, хотя и молод, но опытен. Он верно оценил мои силы, и к полудню мы действительно подходим к Кибо. Так, значит сейчас пообедаем, и на штурм Килиманджаро! Но на лице проводника удивление: какой обед? Мы же внеплановые! Нас никто не ждал, будет только общий ужин после возвращения с вершины...

То есть как это ужин? Карабкаться вверх на голодный желудок? Клеменс в своем уме? Ведь если в бак не залить бензин, машина не тронется с места. Может быть, есть что-нибудь на кухне из продуктов и перекусить всухомятку?

Бой невозмутим: кладовка на замке, дежурный по приюту ушел вниз, будет вечером. А если очень хочется есть, то можно поделиться из личных запасов. И порывшись в баульчике, Клеменс протягивает мне печеньице и мятную конфетку - "от фирмы". Негодовать бесполезно: время работает против нас, да и негоже пережигать нервные клетки - они нам еще понадобятся там, наверху.

К счастью, открыт один из бараков. Бросаем вещи на нары и налегке, в который уже раз, выходим на маршрут. На этот раз - в "психическую атаку", будем брать гору на испуг. Если сами раньше не сломаемся. Клеменс прихватывает стоящий в углу альпеншток. Подобную палку мне пытался всучить напрокат хозяин "Соломона", но я гордо отказался. Ведь лет десять назад забрался на вершину Эльбруса без посоха, а высота у Эльбруса и Килиманджаро почти одинаковая.

Первые сто метров вверх по крутой тропе дают понять: все, что было "до", - лишь цветочки. Участилось сердцебиение, через каждые пять минут нестерпимо хочется присесть на камень и перевести дух. Но тут же наваливается сон - организм-то "не спатый"!. Из забытья выводит только голос Клеменса. Он отвечает за наш график - из него нельзя выбиваться. К горлу подступает тошнота. Это и от высоты, и с голодухи. В памяти всплывает дурацкий детский стишок: "Ну почему меня все время рвет? Может быть, не класть два пальца в рот?"

Постоянно идет борьба с собственным организмом. Еще итальянский подвижник Франциск Ассизский (ХIII век) называл свое тело "брат-осел". А чем осел отличается от лошади? Если на длинноухого взвалить непосильный груз, то он не тронется с места, как его не лупи палкой. А лошадь будет тащиться, пока не падет замертво. Так кто из них умнее?

А что если вернуться в приют, выспаться, а с утра, со свежими силами, взять высоту? Ведь люди нормальные живут в Кибо целых два дня перед восхождением. И вообще, "не гонялся бы ты, поп, за дешевизною!" - говорю я себе с укором. Но слишком высоки ставки: ночевка добавит два "штрафных" дня, а для тощего кармана это - непосильное бремя. Тогда прощай, Нгоро-Нгоро! И, стиснув зубы, упрямо карабкаюсь вверх. Клеменс предлагает свой альпеншток. Это как нельзя кстати, крутизна здесь непомерная, не то, что плавный подъем на Эльбрус.

Добавились еще две напасти: смеркается и начинает падать мокрый снег. Вот где пригодилась "балаклава"! Натягиваю ее на голову, как омоновец перед спецоперацией. Опять не чувствую собственных пальцев; хорошо хоть, что все в порядке с ногами. Клеменс старается не вмешиваться в процесс, но все же легонько подталкивает в спину: мы выбиваемся из графика. Наступает "момент истины", и надо использовать все внутренние ресурсы. А они на исходе.

В полутьме трудно различить путь, и Клеменс идет впереди, а я тащусь за ним. Чувствую, что шагать стало легче, - мы вышли на площадку. Бой показывает рукой куда-то во мрак и кричит: "Ухуру!" Итак, мы у цели. Вот она, желанная вершина, с точностью до метра - 5896. Желанная, но невидимая. Клеменс машет рукой: поворачиваем обратно. Но я упорствую. А вдруг это его хитрость, и мы просто на очередной площадке перед вершиной? Решаю проверить чистоту эксперимента и бреду вперед еще несколько десятков метров. И вправду - ровно. Под ногами настоящий снег, а не какая-нибудь слякоть.

Обстановка будничная, даже слишком. И я, чтобы настроиться на торжественный лад, вспоминаю последнее видение умирающего писателя из рассказа Хэмингуэя: "Там, впереди, он увидел заслоняющую все перед глазами, заслоняющую весь мир, громадную, уходящую ввысь, немыслимо белую под солнцем, квадратную вершину Килиманджаро. И тогда он понял, что это и есть то место, куда он держит путь"... На грешную землю меня возвращает Клеменс. Он подходит и с прежней беспечностью спрашивает: есть ли у меня фонарик? То есть как это у меня? Кто из нас гид и инструктор? Это у тебя должен быть фонарик! Но спорить бесполезно, и мы начинаем скатываться вниз, рискуя собственной шеей. Что нас спасло от возможной гибели? Правильно, луна, вовремя взошедшая и осветившая наш путь во мраке. И мы отделались еще легко - ушибами и синяками. А вообще-то Килиманджаро дорого берет за беспечность. Именно там потерпел катастрофу самолетик, на котором не раз упоминавшийся Хемингуэй совершал облет знаменитой вершины.

Надо ли говорить о том, что в приюте нам достались жалкие объедки? Еще древние предупреждали: "Опоздавшим - кости". Падаю на нары и проваливаюсь в забытье. Утром завтракаем на скорую руку и - в обратный путь. К вечеру надо выскочить из "долларовой зоны", за пределы национального парка. По дороге иногда обгоняем "скорую помощь" с "санитарами"-носильщиками: еще кто-то не выдержал и сошел с дистанции - просто конвейер! В душе - невольная гордыня: мы выдержали. Навстречу медленно движется группа австрийских туристов. Они идут налегке: поклажа - на плечах носильщиков, которые, опередив белых, уже доставили ее к приюту. В руках у господ-альпинистов лыжные палки. Они делают все по науке: под контролем каждый вдох-выдох, идет процесс акклиматизации. Как говорится, "дышат по Бутейко, умирают по Павлову". Спрашиваем на ходу: "На сколько дней рассчитан ваш тур?" - "На семь, а ваш?" - "На три". Не верят, смеются...

Ворота заповедника еще не перекрыты, и мы врываемся в офис, - закрыть путевой лист. Дежурный не скрывает удивления: не ждал, не ждал! Он идет к шкафу, вытягивает из пачки большой лист-сертификат. Это диплом, который вручают побывавшим на вершине. Текст уже напечатан; остается начертать мое имя и поставить подписи "зава" и гида.

Вручаю Клеменсу чаевые, и он идет отсыпаться к родственникам, а я - к "Соломону". Утром, на перекладных, отбываю в Арушу. В сравнении с Моши этот городок - многолюдный. Но туристы обычно "водятся" на нескольких пятачках, где их и отлавливают посредники. На пути к гостинице "Килиманджаро" меня снова перехватывает вездесущий Гладстон: "Сэр! Так как насчет Нгоро-Нгоро?"



© Эхо планеты

Февраь 2003

Дополнительная информация:   

  Танзания

Публикации по теме


Не шиллингом единым живет турист в Танзании
Иностранец Июль 1996

Крыша Африки
Метро Январь 1997

Хороша поклевка на Танганьике
Иностранец Апрель 1998

Награда - чугунный якорь
Иностранец Май 1998

Ходите в Африку
Коммерсант Ноябрь 2000

Ноев ковчег для Черного континента
Вокруг света Январь 2005

Под парусами экологической этики
Вокруг света Июль 2007


Фотографии:
















Все фотографии

© 2005-2013  TravelWind.ru  
Майерхофен | Мадрид | Марса Алам | Альтос-де-Чавон | Нара | Сидней | Албена | Закинф



Туризм и Отдых Турция Египет Испания Rambler's Top100 Rambler's Top100